—  Наталья, замолчи сейчас же! — сердито крик­нула мать.

Тимченко встал, хотел что-то сказать дочери, но передумал и вышел из комнаты.

—  Бух! Бух! — гремело над болотом. В резиновых ботфортах, в старой кожаной куртке, Тимченко брел по хлюпающей земле с двустволкой в руках. Охота — это был его любимый отдых. Но сегодня даже охота не могла исправить настроения.

—  Бух! Бух! — И, хлопая крыльями, упала на землю утка...

...Тимченко вышел к костру, который развел на сухом месте другой охотник. Этот охотник, одетый точно так же, как Андрей Васильевич, был старше лет на десять. Рядом с ним у костра сидела красивая угрюмая девушка в брюках, резиновых сапожках и нейлоновой куртке.

—  Андрюша! — весело закричал сидевший у кос­тра. — Вот нечаянная радость!.. Томочка, это мой друг, высочайшего класса летчик!

—  Тамара! — без улыбки представилась девушка. Тимченко присел к костру, кивнул девушке.

—  Это внучка моя, царица Тамара, — с гордостью сказал старый летчик. — А ты чего невеселый?

—  По разным причинам, — буркнул Тимченко.

—   Ничего, это мы исправим. Томочка, принеси, пожалуйста.

Девушка встала, спустилась к берегу озера. Там остужалась в воде бутылка водки, привязанная за горлышко к коряге.

Пока Тамара выуживала бутылку, старый летчик говорил, помешивая в греющемся над костром котел­ке:

— Вот, понимаешь, выросла... Красивая девчонка, хотела артисткой стать, но не потянула. По конкурсу

не прошла... А теперь считает, дуреха, что жизнь про­пала, конец!..

Тимченко слушал не перебивая.

—  Но вообще-то она толковая. Английскую школу кончила, и вообще, — заторопился, чтобы скорее пе­рейти к сути, Тамарин дед. — Я ее устроил бортп­роводницей. Уже год летает. И у меня просьба: возьми ее под свое, как говорится, покровительство.