Потом в зеленой воде за бортом мы увидели стаю рыбешек. Вспомнили, что в трюме есть сеть. Пошли за ней. Быстро двигаться мы не могли. Отыскали ее, привязали грузило забросили.

Мы уже чувствовали запах ухи, как вдруг шальная волна выскользнула откуда-то, прокатилась по палубе, вырвала веревку из рук, Асхата. Сеть, утонула в океане.

Решили смастерить «спиннинг». Отыскали шпагат. Вырезали из жестяной банки подобие блесны, с загнутым гвоздем вместо крючка.

Терпеливо закидывали свое изобретение. Рыба не клевала. Она даже не обращала внимания на тусклый кусочек жести.

Вдруг с левого борта мелькнула быстрая тень.                                                             

— Акула! — сказал Филлип.

По старым морским поверьям акула около терпящего бедствия судна — плохой признак. Но нам не пришло в голову предаваться столь мрачным, мыслям. Акула — рыба. А мы очень хотели есть.

Асхат схватил багор, долго выжидал, пока хищница повернется поудобнее. Метнул.

Мимо ...

С рыбалкой нам просто не везло!   

Акула долго крутилась около баржи. Очевидно, у нее была надежда полакомиться отбросами, А мы, в свою очередь, предприняли еще одну попытку заарканить ее. Сделали крючок из большого гвоздя.

Однако акула не желала глотать крючок без насадки, как мы ее ни уговаривали. Мы льстили ей немилосердно. Но проклятая рыба последний раз нырнула под днище, показав нам белесое брюхо, и больше мы ее не видели.

—  Рыбаков из нас не вышло, — вздохнул Анатолий.

—  Да, — в тон ему заметил Асхат. — Придется нам снова сократить паек. Вдвое.           

С этого дня все четверо получали две картофелины и две ложки крупы в сутки. Банка с жиром опустела. Воды тоже оставалось мало. Решили пить по три глотка в день.