23 февраля мы поднялись с коек и построились. Младший   сержант Зиганшин поздравил нас с большим воинским праздником — днем рождения Красной Армии.

—  Служим Советскому Союзу! — ответили мы.

И невольно каждый из нас посмотрел на мачту, на которой развевался вымпел. Он бился под тугими порывами ветра и казался плотным, словно был вырезан из стали.

Мы вспоминали, как торжественно и радостно встречали этот замечательный праздник в части. День начинался чтением приказ министра обороны. Потом командир части за-читывал приказ, в котором выносились поощрения и благодарности отличникам боевой и политической подготовки. Потом приезжали шефы, был торжественный обед...

День Советской Армии... Мы решили отметить его обедом. Решить-то решили, а отмечать нечем! Можно было в последний раз сварить «суп» Но Зиганшин сказал:

 — Суп мы варили вчера. Давайте растянем праздник. Давайте сегодня покурим, а пообедаем завтра.

Мы согласились. Зиганшин скрутил цигарку, и мы по очереди покурили. Это был наш, последний табак.

Последний «обед» мы сварили 24 февраля.

Продуктов больше не было.

А 25 февраля Филипп, не говоря никому ни слова, долго возился со своей гармонией. Потом он поднялся, протянул кусочки кожи Асхату и сказал:

—  Может попробуем. Если разварить... Слышал я, что и ремни люди едят.

— Спасибо,  — растроганно сказал Асхат: — Гармошку жалко. Да что делать. Я вот тоже подумал — не попробовать ли головки сапог.

Зиганшин снял сапоги и стал спарывать с керзы тонкий ремешок с голенища. Мы хотели последовать его примеру, но Асхат скомандовал отставить:

—  Испытать надо.

Часа три варил он кожу в морской воде. Время от времени вынимал, пробовал на зубок.

Мы глотали слюнки. Нам Асхат не разрешил есть кожу.

—  Заболею, так один, а не все, — заметил он.

Шли часы. Но, по уверениям Асхата, кожа не разваривалась. Разгрызть ее было невозможно. Тогда Зиганшин предпринял новый эксперимент. Он стал обжаривать кожу. После обжаривания кожу было можно грызть. Она хрустела у Асхата на зубах.