ОДИН НА ОДИН

— Рацию! Во что бы то ни стало наладить рацию! — требовал Зиганшин.  

И Крючковский старался. Асхат все-таки хотел посоветоваться с командованием прежде, чем выброситься на отмель. Да, пока это было просто невозможно сделать.

Моторы работали в полную силу, но восточный ветер отжимал нас от берега. Нам стоило большого труда держаться в виду земли. Сквозь разрывы в снежных зарядах сменявших друг друга почти без перерыва, мы с трудом могли разглядеть черные скалы. Это радовало нас. Мы видели землю. Оттуда могла придти помощь.

Наконец удалось связаться с берегом.

Командование разрешило выброситься на песчаную отмель, если удастся. Мы получили метеосводку: ветер Восточный — 30 метров в секунду. Временами 40—50 метров. Это был ураган, довольно редкий даже для этих мест.

Уже потом мы узнали, что попали в тайфун. Он зародился где-то в тропическом пояса Тихого океана и стремительно понесся на северо-запад, повернул к северо-востоку. Многие большие суда терпели бедствие в этом "бурлящем" котле. А нашей скорлупке приходилось совсем плохо.

Январь — февраль — время тайфунов. И мы попали, как говорится, в самую кашу. В полдень 17 января ураган неожиданно переменил направление. Неожиданно для нас.

Мы тогда еще не знали, что это было закономерностью. Над нами прошел центр циклона, и ветер переменился на противный.

Баржу понесло в открытый океан. У моторов, даже если бы их стояло еще пять, даже если бы на месте баржи был корабль вдесятеро сильнее, все равно у моторов не хватило бы сил бороться с натиском сумасшедшего ветра и волн.

Наступила ночь. Тайфун неутомимо гнал наше судно все дальше от островов. Во тьме мы уже давно не видели ни маячного огня, ни огней створов бухты, ни золотых искр поселковых окон.

Снег чередовался с дождем, И порой становилось совсем непонятным, где ревущий океан: сверху ли, снизу ли. Все перемещалось.