Прежняя задорная штормовая лихость охватила моряков перед грозной опасностью. Шансов уйти было мало. Как воплощение жестокости, разрушения и смерти, шла наглухо забронированная машина, грузно оседавшая на волнах. Там обученные разрушению люди зорко следили за клиппером в мощные оптические приборы. «Ладно, на первое время им покажется, что мы меняем паруса для дрейфа», — подумал про себя капитан.

Огромные полотна парусов развертывались одно за другим, матросы работали, как бешеные. Каждый курсовой парус, набирая в себя штормовой ветер, сообщал судну заметный толчок ускорявший его ход. Капитан, стоя близ штурвала, сдерживая лихорадочное нетерпение, считал секунды все нараставшей опасности. Вражеский линкор снова просигналил, но сейчас на это никто не обратил внимания.

Часть команды, бросившая реи на бакштаг, еще не успела справиться со своим делом, как слева от корабля, в расстоянии пятнадцати кабельтовых, выросли несколько водяных столбов, и заглушенный гул взрывов потряс палубу «Катти-Сарк». Еще и еще вздымались водяные столбы, но они не приближались к клепперу.

— Это сто сорок миллиметров… не долетает, мы далеко от линкора… Вот удача! — проговорил, еле переводя дыхание, появившийся с бака лейтенант.

Эффингхем был весь поглощен маневром.

— Отдай немного, снова держи…

Послушные приказаниям, рулевые изо всех сил поворачивали штурвал, борясь с непомерно возросшим напором ветра и волнением. Будто сговорившись капитан и лейтенант Хэрджет подскочили к штурвалу на помощь. Наконец, клиппер повернул и пошел в бакштаг левого галса, продолжая наращивать паруса. Ветер гудел все громче, накреняя «Катти-Сарк» и сгибая брам-стеньги. Скрип дерева и звон стоячего такелажа влились в хор прежних звуков. Сюда же примешались тяжелые всплески волн, начавших накатываться на бак, да тупые удары днища корабля об воду в момент спуска с волны. «Катти-Сарк» понеслась, как никогда еще за всю свою семидесятилетнюю службу, прямо на Запад, спасаясь от чудовища.