«Ну и здорово, капитан. Хотел бы я знать нашу скорость! — весело прокричал Хэрджет. — Рекорд…» — но оборвал свою речь и, подобно другим, вытянул шею, напряженно вслушиваясь. Новый звук, похожий на странное мурлыкание, прорезал окружающий гул. Впереди клиппера, поднимаясь выше мачт, возник водяной столб с разлохмаченной ветром верхушкой. Мягкий толчок с такой силой остановил корабль, что все затрещало, и судно рыскнуло носом. Потрясающий грохот словно придавил всех к палубе. Тяжкий рев донесся через несколько секунд со стороны линкора.

— Четыреста шесть миллиметров, из кормовой башни, — произнес лейтенант Хэрджет.

Никто не мог сказать, сколько секунд или минут томительного ожидания прошло еще, пока снова, на этот раз за кормой корабля, поднялся бело-зеленый смерч, и верхушка его рухнула на палубу одновременно с ударом разрыва. Штурвал завертелся, но рулевые успели отпрыгнуть и покатились по палубе от воздушного толчка, усилившего порыв шторма. Как бы в дополнение к нависшей смертельной беде, ветер стал поворачивать, меняя направление. Парусный корабль лавирует медленно, и, конечно, клиппер не мог увертываться от снарядов, изменяя курс, да еще при порывах ветра. Ослабевающие шквалы кренили «Катти-Сарк», переходя на запад, но клиппер пока продолжал итти с большой скоростью.

— Плохо стреляют, а еще с такого корабля, — обрадованно сказал Андерсон, сверкая глазами из-под густых бровей.

— Пожалуй, — согласился капитан.

Лейтенант Хэрджет промолчал. Он-то знал, один из всех присутствующих, что два выстрела в клиппер не были промахами. Это были перелет и недолет, обычная артиллерийская вилка, после которой следовало покрытие цели. Следовательно, сейчас, если только волнение не помешает пристрелке, на «Катти-Сарк» обрушатся два снаряда весом в тонну каждый. Хэрджет попытался представить, что сделает клипперу гигантский снаряд калибра 406, если врежется в корпус судна, хрупкий и уязвимый, как яичная скорлупа перед брошенным с силой камнем.