Возбужденное восклицание одного из матросов, внимательно следивших за трюками «Пиккевина», привлекло мое внимание. Кабельтовых в двух перед нами творилось нечто такое, чего я еще никогда не видел. Вода там бурлила, пенилась и кипела, словно от тысячи торпед, идущих па раллельными курсами. Группами по три выпрыгивали из моря и с оглушительным шумом падали обратно штук двенадцать огромных скатов. Перед ними металось стадо ошеломленных дельфинов, и среди них я с изумлением заметил акулу футов пятнадцать длиной. Приглядевшись внимательнее, я понял, что ошибался: это была барракуда, еще более жестокая и беспощадная, чем акула. Море вспенилось еще Сильнее – за скатами шли целые полчища барракуд; насколько я мог видеть, море кишело ими. Мы могли за какой-нибудь час битком набить наши трюмы ценной добычей, и я распорядился забросить снасти.

Почти сразу же первая фаланга барракуд оказалась под днищем «Этоши». Беспомощные дельфины, судорожно извиваясь, тщетно пытались выбраться из кишащей массы огромных влажных тел. Однако, барракуды обходили снасти.

Некоторые из них бились о корпус траулера, подпрыгивали и снова скрывались под судном, в то время как основная масса безостановочно неслась вперед, к какой-то неведомой цели. Опасаясь за винты «Этоши», я приказал остановить их.

Так прошло минут пятнадцать. Внезапно море успокоилось. Последняя стая барракуд миновала траулер, а за нею, словно эскорт миноносцев за главными силами, проплыли три огромных ската. Ошеломленные виденным, мы стояли на мостике, не в силах вымолвить ни слова, но уже вскоре каждый из нас с горечью осознал, что мы так и не воспользо вались удачей, которая, возможно, выпадает только раз в жизни.

– И все этот проклятый Стайн! – взорвался Джон. – Если бы не он, наши трюмы бы ли бы сейчас полны. Это какое – то проклятие на наши головы!..

...А далеко на горизонте паруса шхуны постепенно растворялись во мраке наступающей ночи.

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА