Вот он на кренился так, что шпигаты его подветренного борта оказались под водой. Теперь я понял, что шкипер шхуны вовсе не собирается таранить нас, он задумал пройти под нашей кормой и порвать сеть. Идиот! Если легкий деревянный корпус шхуны на скорости в одиннадцать узлов наткнется на прочные и тяжелые тросы, она обязательно развернется в сторону «Этоши», и только небу известно, что тогда произойдет. Я успел заметить, что Хендрикс, ухмыляясь и махая рукой, стоит около бизани, а... рядом с ним маячила фигура Стайна?! При виде немца я сразу забыл о своем намерении как следует обругать Хендрикса. Стайн, с трудом удерживаясь на накренившейся палубе «Пиккевина», сложил ладони рупором и что-то прокричал нам, но шум ветра заглушил его слова.

– Надо спустить шкуру с Хендрикса за такие штучки! – вне себя от ярости повернулся ко мне Джон. – Он еще ответит за это. Нагоним шхуну, а?

– Нет! – покачал я головой. – Нет. «Пиккевин» делает сейчас не меньше одиннадцати узлов, и «Этоше» будет нелегко догнать его до наступления темноты. Но дело не в этом. Кажется, я раскусил замысел Стайна. Помнишь, он пытался узнать у Мака скорость «Этоши»? Сегодня он вел двойную игру. Он не со мневался, что мы обрежем трал, чтоб избежать столкновения, а по том бросимся за ним вдогонку и потребуем объяснения. Как бы не так! Он все равно не узнает скорости «Этоши». Может торчать в море сколько угодно.

Шхуна быстро удалялась.

– Да, но нельзя же оставлять безнаказанным такой бандитизм, – гневно возразил Джон.

– Хендрикс даст вполне резонное объяснение. Парусник всегда имеет преимущественное право пути, и любое непарусное судно обязано уступать дорогу.

– Дал бы бог встретить его где-нибудь на берегу! – сквозь стиснутые зубы пробурчал Джон. – Уж там-то я его научу, как...

– ...как ходить под парусами курсом крутой бейдевинд, – угюмо заключил я, кивнув в сторону шхуны.