– Боже мой, Джеффри, да это же просто превосходно! – неожиданно перебил Джон, внимательно рассматривая карту с моими по метками. С заблестевшими глазами он схватил циркуль и параллельную линейку, потом судовой журнал «Гиены».

– Все это я уже проделывал, – холодно заметил я. – Бесполезно.

– Двести восемьдесят два градуса! – снова воскликнул Джон с нотками торжества в голосе.

– Но это же явная чушь, – возразил я. – Не может быть такого пеленга. – Согласен, – охотно согласился Джон. – А что, если не принимать во внимание первую цифру?

Я тут же сообразил, что он имеет в виду. – Ты хочешь сказать – восемьдесят два градуса? Но в таком случае курс германского военного корабля окажется...

– Вот здесь! – ткнул в карту Джон. – Внутри безопасного канала в двух милях от берега. Командир «Гиены» нашел проход, хотя и сам не знал этого, а позже какой-то кретин изменил пеленг с восьмидесяти двух градусов на двести восемьдесят два. Идем дальше!

– Не так быстро. Ты еще не дал ответа на мой вопрос.

– Это и есть мой ответ, будь ты неладен! – рассмеялся Джон. – Надеюсь, в компании с другим моряком тебе будет не так скучно провести в кутузке целых пять лет...

Он вдруг замолчал и насторожился. В ту же минуту я почувствовал, что корма судна как-то странно подрагивает. Еще мгновение спустя раздался звук, напоминающий взрыв, – впечатление было такое, словно на корму траулера откуда-то свалилась и вдребезги разлетелась пустая железная бочка. В несколько прыжков мы взбежали на мостик.

– Лево пятнадцать! – крикнул я рулевому.

Стоя рядом со мной, Джон напряженно всматривался в пелену тумана. Крупная капля скатилась с его русой бородки, на лбу высыпали бисеринки пота.