Проповедь почти не запомнилась. Зато после… Давешний перуанец подошел к отцу, попросил о разговоре. И в день воскресной службы! Руфина посторонилась, но уши навострила. Достаточно, чтобы услышать, как отец отрезал:

– Вы в Севилье без году неделя. Извольте, сударь, себя показать. Впрочем, я разрешаю вам поговорить с дочерью: здесь и сейчас, один раз. Последнее слово – за ней. У нас в семье нравы северные. Девушку спрашивают.

Кажется, весь неф уставился. Надо же, заморский фазан вздумал свататься к соборной колокольне! Нет, к башне крепостной! Все, что успел сказать:

– Сеньорита…

– Нет, – фыркнула навстречу Руфина.

Если человек настолько занят, что не желает подождать, пока новые соседи к нему присмотрятся, и настолько скуп, что не желает тратиться на сваху – он заслуживает быстрого ответа. Зачем тратить его драгоценные минуты и мараведи? Сегодня Руфина добрая…

Гаспар не сразу понял, что разговор окончен. Говорил дальше. Впрочем, об этом ему напомнил дон Хорхе. Оставалось стиснуть зубы, поклониться и отойти – под улыбки, которые дамы прячут под мантильями, а кавалеры – прикрывают плащами.

Гаспар Нуньес умел учиться на ошибках. А еще припомнил, что дон де Эспиноса, невзирая на молодость безусую, уже разок спас его от лишних расходов и осмеяния. Так, неделю спустя после разговора, дон Диего вторично стал другом перуанца.

История четвертая,

в которой дон Диего де Эспиноса знакомится с ночным лицом порта, а потом доходит до шпаг

Терновник явился в назначенное время – под возглашающий вечерню колокол. Обыденно приветствовал товарищей по первому ночному обходу. Что творится у него внутри, догадывался только альгвазил Эррера. В отличие от рубак-стражников, человек, которому не только порядок на улице поддерживать, но и пакостные загадки распутывать, должен читать по лицам не хуже профессионального шулера.