– Они пьяны! – Голос Диего непривычно звонок.

Только теперь Санчо разобрал запах. Точно. Выходит, мерзавцы отучились уважать стражу? Ну, пусть пеняют на себя. И, кстати, пусть плачут альгвазилы этого района. Дон Хорхе получит полный отчет. И пусть здесь он не начальник, весом в аудиенсии обладает немалым. Еще бы! У него в порту порядок, а тут, внутри стен, что творится? Хуже, чем в Триане!

А рассказать будет кому. Пусть на ногах еще пятеро врагов, шансов победить у них мало. Какой тут бой, если до них до сих пор не дошло, что пора отступать! Первые удары алькальда с альгвазилом были слишком уж точны и убийственны. Остатки хмельной банды даже не понимают, что спотыкаются о тела товарищей…

По счастью, не все удары оказались идеально смертоносными. Воздух насытился проклятиями тех, кого слегка задели, и стонами тех, кого задели сильно. Иные не заметили серьезных ран – эти умрут позже. Ну и кому они нужны?

Не тем, кто наконец показал пятки, и не тому, ради кого изображали перед стражей грозную силу. Хотя бы потому, что не смогли ни запугать, ни победить в стычке. Десятеро – двоих! Значит, цена им меньше, чем камням пропитанной конской мочой и человеческой кровью мостовой. По крайней мере, в глазах черной тени, которой не удалось мелькнуть мимо разгоряченного боем алькальда.

– Стойте, сударь! Покажите лицо и назовите свое имя!

Фигура в черном – впрочем, ночью всякий кот черен – остановилась. Выпрямилась. Ленивым движением откинула плащ с левой стороны груди, показывая кровавый знак меча. Едва заметный на черном колете.

– Я рыцарь Калатравы. Этого довольно.

– Покажите лицо. Назовите имя. Или ступайте с нами!

Звон голоса. На улочке словно светлей стало! В ответ – свист покинувшей ножны шпаги и выпад. В пустоту – дона Диего уже нет на прежнем месте.

– Сопротивление аресту, сударь, серьезный проступок, – законник еще ухитряется говорить, между уходами. – А покушение на жизнь городского чиновника при исполнении – тем более…