Вот это да! Светляк подрос! Стал большой, уже не точка, черточка света. Сидит на солнечном луче. Пока рядом – хорошо, улетит – будет грустно. Когда он надолго исчез в прошлый раз, Руфина даже обрадовалась: не придется горевать и злиться на весь мир, когда мотылек уходит. Протянула руку – погладить. Знала, что пальцы встретят только воздух, но когда это мешало игре?

Бух!

Та половина окна, что занята деревянным ставнем, содрогнулась. Пришлось набросить на плечи шаль, оттянуть тяжелую доску кверху.

– Привет. Можно к тебе, поболтать?

Соседушка. Дружит оттого, что на фоне Руфины – красивая. Зато у нее нет ни дара, ни тайны!

– А ты не могла найти булыжник побольше? И по стеклам, по стеклам!

– Надо бы. Последнее время к тебе как ни придешь – или вовсе глухо, или мать выглянет. «Руфинита занята!» И больше ничего. Да и по стеклам надо… Наверняка тогда твой отец повздыхает да вставит большие. А не мелочь в решеточке. Так я зайду?

И увижу секрет? Ну… днем, на крыше, под ярким солнышком, да не зная, чего высматривать – ничего Ана не увидит!

– Конечно. Только мне еще одеваться.

– Аааа… – понятливо тянет донья Ана. Раз вечно занятая хлопотунья спит днем – занята была ночкой. Не слушанием серенад, за неимением балкона, с крыши. И тем более не любезничанием с поклонником через оконную решетку на первом этаже. Наверняка матери помогала зелья варить.

Что ж, это означает – недолгое ожидание в дворике. Что-нибудь вкусненькое. Пусть не стоит толстеть до замужества, но у доньи Бланки готовка приворотная. Не устоять. Смирное ожидание, пока с крыши не махнет рукой подруга. От дверей – к лестнице, не оборачиваясь по сторонам, чтоб лишний раз напомнить – соседка любопытна, да в меру. Секретов высматривать не будет.