– Зачем платье? – удивилась Руфина. – Обычное подходит.

– Ты это знаешь. Я, – отмахнулась Ана. – А вот перуанец серебро выложил… Ну так что мне, отцу эти реалы подарить? Ведь спустит без толку. Стой! Ты сбила разговор в сторону! – обвиняюще ткнула пальцем. – Мы говорили про то, что тебе пора искать жениха! Ты что, в монастырь собралась?

– Нет…

– Значит, нужно замуж.

Ана принялась ходить по крыше. Подруга только глазами водит… Стоит, как назло, между кадками с лимонными деревьями. И кругом ее не обойти, чтоб хоть голову повернула. Статуя! Такие же бывают, что глазами следят. Руфина разве что моргает.

– Придется. Обязательно. Не теперь. Позже.

– Позже? Когда позже, Руфинита? Девчонки вон в четырнадцать-пятнадцать годков под венец идут. Это я в девках засиделась без состояния. А ты всего на год моложе.

Вот оно, движение. Шаг назад. В солнце!

– Два года, милая. До двадцати семи ждать не буду.

– Два года! Ну… тебе будет восемнадцать. Еще ничего. Но почему не сейчас? Ты же даже не выходишь никуда! Чем тебе эти крыша и дворик лучше, чем такие же в доме мужа? А ты, заметь, красивее не станешь.

Ана замолчала. Издала тяжкий вздох, опустила руки и сцепила их в замок. Подруга, как всегда, не изволила понять ни словечка, ни намека. Вот ведь толстокожая! Что ж, придется на ухо прокричать. Тихонько, да сцепив руки в замочек.

– Руфинита, я просто боюсь одна ехать.

– А брат?

– Брат – это брат. Мужчина. И вообще… Ты надежнее. Не хочешь женихов высматривать – не надо. Волков стреляй! Или ты боишься, что тебя насильно замуж выдадут?

– Вот уж нет! Ну, если так, поговорю с отцом. Как думаешь, мое черное для охоты подойдет?

– Какая ты все-таки хорошая!