Вот и вся взрослость Аны де Рибера – до первой радости. Висит у подруги на шее, и не замечает, что та хмурится. И так не до сна, а теперь новые хлопоты. Да если бы только они! Светлячок ушел… Снова сердце сжимают беспричинная печаль и злоба…

Соседка добилась своего, убралась. Увы, снизу раздается новый голос:

– Охота, значит? Славно, донья Руфина.

– Сеньор Венегас? Доброго дня, – выплюнула, будто подавиться пожелала. – Делать тебе нечего, кроме как апельсины стричь?

Венегас – фамилия. Говорят, встречается в Кордове – и в Севилье, потому как в Севилье встречается все, что есть в подлунном мире. Откуда он на деле, неизвестно, о молодости, до солдатчины, не рассказывает. А еще думает, что Руфина на него сердится, если та невзначай называет его «сеньором». Мол, дочь его высокого покровителя и друга намекает, что ей он все-таки чужой, почти человек с улицы. Потому сегодня и получил «сеньора»! Девушка действительно зла, только не на него. Вообще. А еще ей неловко звать человека втрое старше себя одной фамилией.

Окликнуть по имени? Она и не помнит! Или помнит, если немного нахмурит лоб. Мигель, вот как! Но назвать вассала по имени – обидеть, приравняв к наемному слуге. Даже сейчас – слишком! А по фамилии все равно неправильно. Всадить бы тому, кто придумал мелочный этикет, между глаз двухдюймовую пулю из рейтарского пистолета!

– Опять, донья Руфина. Только не апельсины, и не стригу. Да тебе сколько ни говори, все перезабудешь. Ухаживать за деревьями надо постоянно. Сад – искусство, которым и король наш, старый Карл, увлекался, и Филипп, дед нынешнего, собственным по€том почтил… Значит, жениха присматривать будешь?

И этот туда же.

– Сеньор Венегас, вы же слышали разговор! За подружкой присматривать буду да волков бить!

– Ай-ай, у тебя и арбалета-то нет!

– А пистолеты на что, рейтарские?

– Так ольстреди поношенные. Новые, что ли, заказать?

– Зачем? Куда славней те, что прошли:

Сложившиеся в голове строчки вернули настроение – пусть не хорошее, ровное.