Тогда Мигель и решил свою судьбу. Выбрал путь невысокий, но верный.
– Королю я уже отслужил. – И ладонью по колену хлопнул. – Хватит. Ремесел не знаю, учиться поздно. Но я никогда не бросал своих и не гнушался работы. Ты, Хорхе, выбился в большие люди. Не граф или герцог, конечно, – но будь покоен, слуги тебе понадобятся. И нога опять же и вообще – иначе смотреть будут косо. А брать в дом прислугу с улицы ты не хочешь – и прав. Особенно если учесть ремесло доньи Бланки. Так вот я тебе и пригожусь.
– Ты что, готов идти в лакеи?
– Нет. – Взмах кулака у собственного уха. – Я идальго. Но, раз уж ты целым доном заделался, можно и так поступить…
Мигель вытащил наваху, единственное свое оружие. Протянул рукоятью – Хорхе. И спокойно, нараспев, произнес:
– Отныне я ваш человек. – После чего добавил уже обычной скороговоркой: – Если не откажете, конечно.
Не отказали. Получили полезного нахлебника. Одного, но где один человек, там и двое. Отслужив полгода и убедившись, что положение сеньора достаточно прочно, и денежный фьеф – по сути, то же жалованье, но почетное – дон Хорхе платит аккуратно, свежеиспеченный севилец навестил родную деревню, откуда и привез себе жену, спокойную и неразговорчивую.
Примерно тогда же он занялся торговлей. Как секретарь и комиссионер дона Хорхе. Дело с самого начала казалось мало что трудным – позорным. Хорошо, сеньор объяснил, что воротить нос – предрассудок, а на деле существует королевская привилегия на торговлю с колониями. И мимо дворянина на атлантический караван ни бочки вина, ни тюка ткани, ни мешка зерна приткнуть невозможно. Любой крупный купчина или сам относится хотя бы к идальгии, или ссужает титулованное лицо. Старший алькальд над портом, это, конечно, не титул. Но это достаточно веское основание для того, чтобы доверить такому человеку реал-другой.