Двадцать испанских солдат при четырех пушках держались четыре часа. До тех пор, пока поднятый по тревоге полк миланских кирасиров не явился на помощь. Успели в последнюю минуту, обнаружив реющий над разбитыми стенами изорванный пулями флаг, сбитые с лафетов орудия и единственного еще дышащего защитника – лежащим в обнимку с направленным на врага мушкетом. Маршал Спинола не стал разбираться, есть ли у героя дворянская грамота с золотыми буквами. Стащил с себя только что присланную из Мадрида золотую цепь и сунул в руку воину. Что великий полководец при этом сказал, Хорхе не расслышал. Был занят, грыз вставленную меж зубов деревяшку: хирурги как раз пилили кость. Потом спрашивать показалось неловко.

Слухи, конечно, пробегали – из них солдат, в одночасье ставший вровень с иными монархами, и узнал, что высшая награда Испании была прислана маршалу в качестве королевского извинения за не выплаченное войскам жалованье. Спинола, которому надоело воевать за свой счет, со зла и вписал в патент на звание рыцаря Золотого Руна имя подвернувшегося под руку героя.

Вскоре полководец отправился в столицу – выбивать из короля долги, на что, верно, одни генуэзцы и способны. Армия осталась ждать и надеяться. Маршал преуспел, и впервые за долгие годы испанские солдаты радовались, что их командир – «скупой банкир-итальяшка». Когда же Антонио Спинола вернулся со звонкими эскудо жалованья для армии, званием гранда Испании и второй цепью Золотого Руна через плечо, слова «свершить подвиг Спинолы» прочно вросли в кастильский язык в значении «выбить деньги из казны». Сам же маршал так и остался в истории как единственный человек, награжденный высшим орденом Испании дважды. Впрочем, в ликующем реве верных соратников, приветствующих Амброзио Спинолу – и звонкое золото! – голоса дона Хорхе не было.