На следующий день у ворот Калабуса, испанского замка в центре города на площади, в котором размещалась тюрьма, суд и ратуша, остановился служебный фаэтон окружного прокурора Джона Рэндолфа Граймза. Сэр Джон ступил на землю, кивнул скучающему жандарму у ворот, быстро прошёл через сводчатый проход во двор, где его поджидал жизнерадостный толстяк в шляпе и с тростью, которую он в нетерпении вертел в руках.

– Доброе утро, господин прокурор, – быстро заговорил он и засеменил рядом с Граймзом. – Всего два слова для «Луизианского курьера». Собираетесь ли вы предъявить обвинение брату мсье Лафита и подтверждаете ли вы наличие трёхсот тысяч долларов в чемодане убитого?

Граймз резко остановился и выпрямился, словно натолкнулся на невидимую преграду. Его маленькие змеиные глазки с ненавистью впились в газетчика.

– Откуда вы знаете про доллары?

– Это моя профессия, сударь, первому узнавать новости и со-

общать их своим читателям. А в каждой работе есть свои секреты.

Граймз глянул по сторонам, взяв толстяка за пуговицу сюртука, осторожно притянул к себе.

– Ну, вот что, Леклерк, – понизив голос, прошипел он. – Если вы только намекнёте о долларах в своей газетёнке, я немедленно её закрою, а вас арестуют за разглашение государственной тайны. На этот раз я не шучу. Вы мне надоели, Леклерк. Я не люблю, когда посторонние суют нос в мою работу и подшучивают над властями. Вы меня поняли?

Жан Леклерк, хозяин и главный редактор «Луизианского курьера», безропотно выслушал угрожающую тираду.

– Дело касается государственной тайны? – сделал он удивлённые глаза.

– Я предупредил вас, Леклерк.

Отпустив пуговицу главного редактора, прокурор поднялся по ступенькам в малый зал замка, где за перегородкой сидел констебль.