– Найдите мне инспектора Левье, – сказал ему Граймз. – Быстро.
– Левье на совещании у начальника полиции, сэр, – доложил констебль.
Граймз поморщился и посмотрел на часы. У него было ещё полчаса, пока Роберт Бертон закончит свою возню с инспекторами. Прокурор как-то раз присутствовал при этом: инспектора сидели и дымили трубками во главе с начальником полиции, неторопливо вели трёп о ночных происшествиях, пили пиво, закусывали и острили на французский манер. Джона Рэндолфа Граймза, получившего юридическое образование в Лондоне, англомана по воспитанию, тошнило от таких методов работы.
– Передайте Левье, констебль, что я жду его у себя, как только закончится балаган у начальника полиции.
Инспектор Левье поднялся по крутой каменной лестнице в левую башню замка. Здесь размещался кабинет окружного прокурора.
Начавшийся сезон дождей и штормов давал о себе знать. Хронический насморк инспектора в это время обострялся, глаза краснели и слезились. Прежде чем постучать в дверь, Левье тщательно высморкался в большой грязный платок, какой бывает у неухоженных холостяков, и сунул его в длинные штаны французского покроя времён Консульства Бонапарта.
Левье вошёл. Близоруко щурясь воспалёнными глазами, он производил впечатление жалкого и нелепого человека. Но это было не так. За обманчивой внешностью скрывался лучший сыщик в штате. В прошлом якобинец, Левье в дни правления Наполеона I возглавлял тайный комитет, занимающийся политическим сыском под руководством самого Жозефа Фуше, всемогущего министра французской полиции. Это Левье выследил родственника Бурбонов герцога Энгиенского, расстрел которого поверг в шок монархическую Европу. Неожиданная опала Фуше в 1810 году коснулась и его ближайших помощников.
Оказавшись на улице, без средств к существованию, Левье в отчаянии сначала решил идти в армию и попросил совета у бывшего патрона, макиавеллистический ум которого очень ценил.