Левье вышел во двор таможни, велел конюху закладывать экипаж.
– Коляски все в разъездах, мсье, – покачал тот головой. – А лошадь выбирайте любую.
Инспектор отвязал под крытым навесом самую спокойную на вид кобылу. Он опасался ездить верхом и пользовался этим видом транспорта только в крайних случаях.
По дороге он вспомнил, что сегодня, в пятницу, Французский театр на Орлеанской давал идиллический спектакль в пасторальном духе. В эти дни Роберт Бертон уходил со службы на два часа раньше, купался дома в бассейне, переодевался в мятый фрак и отправлялся на представление, где блистала его неповторимая Арлетта.
Левье щёлкнул крышкой часов на цепочке. В Калабус к начальнику полиции он уже не успевал. Тогда инспектор решил сначала плотно пообедать, а потом уже посетить храм Мельпомены.
Секретарь начальника полиции Раушер вытянул ноги на стульях перед входом в апартаменты мадемуазель Арлетты. Во время антракта она принимала Бертона, и Раушер сторожил их уединение.
Роберт Бертон, бывший военный, не мог обходиться без адъютанта. Начальник полиции через месяц после вступления в должность выбрал самого толкового из писарей и выдумал для него должность секретаря с весьма своеобразными функциями.
Левье знал, где нужно искать начальника полиции, пока не прозвенел третий звонок. Инспектор прошёл за кулисы театра до комнат мадемуазель, но наткнулся на длинные ноги Раушера.
– Мне надо видеть шефа.
Секретарь даже не шелохнулся.
– Он занят, инспектор. Вы же знаете, шей не любит, когда его беспокоят вне службы.
Левье устало вздохнул.
– Передай ему, что дело срочное. И побыстрей, если не хочешь снова стать писарем.
Инспектор занял освободившийся стул: после лошадиной тряски он нуждался в отдыхе.
– Что случилось, Левье? – недовольным голосом спросил озабоченный Бертон, появившийся из туалетной примы. – Только покороче.
– Дело деликатное, шеф, – приподнял свой тощий зад инспектор и указал взглядом на Раушера. – Я бы хотел изложить его с глазу на глаз.