– Дядя Рене считал тебя погибшим, Жан, – сказал Доменик. – Его друзья-революционеры рассказали ему, что вся армия Наполеона погибла в России.

– Меня не было в составе основных сил императора. Я сражался севернее, в корпусе Макдональда, и наши потери были не столь ужасны.

Разговаривая, они вошли в дом. Наконец, вся семья оказалась опять вместе. Вспомнили покойного Мариуса, отца Лафитов, мать и бабушку.

– Они были бы просто счастливы, глядя на вас, – сказал Рене Белюш. – Теперь дела пойдут ещё лучше.

– Если ты, дядя, не будешь отвлекаться на дружбу с Освободителем Боливаром и генералом Пиаром, – сказал Доменик. – Революционеры принесли Франции только несчастья, а ты доставляешь им оружие и продовольствие. Короля сменит диктатор и начнётся хаос или резня. Посмотри на Гаити. Один соратник Туссена Лувертюра объявил себя императором, другой королём Анри I.

– Ты забыл президента Петиона, выбранного народом. Война в Венесуэле и Новой Гранаде не имеет ничего общего ни с крайностями на Гаити, ни с Робеспьером, ни тем более с Бонапартом. Я перестал восхищаться им, как только он объявил себя императором. В газетах писали, что когда Наполеон ехал в ссылку, жители Прованса окружили его карету, разбили окно, плевали в лицо свергнутому императору и кричали: «Кровавый корсиканец, верни нам наших сыновей!».

Жан Лафит хотел заметить, что император – это слава Франции, солдаты боготворили его, но удержался. Он уже успел почувствовать: здесь, в Америке, совсем другой мир, иные ценности и герои.

– Всё равно испанцы задушат колонии, а революционеров бросят в тюрьмы. Есть ли смысл вкладывать в них деньги? – поддержал старшего брата Пьер. – В Испанию возвратился король Фердинанд VII. Он снаряжает огромную армию в восставшие колонии во главе с генералом Морильо. Этот талантливый военачальник несколько лет сражался с войсками Наполеона и обязательно разделается с республиканцами.