Он замолчал, и я проговорил:
— Понимаю вас, сэр.
— Вот и отлично, — продолжал он. — Главное, не спешите. Ближайшие день-два проводите на берегу столько времени, сколько сочтете нужным, а когда найдете семью, которая вам понравится, скажите мне, и я наведу справки о ее положении. После этого вы сможете забрать свой сундучок и все что нужно на берег. На корабле появляйтесь раз в неделю, чтобы доложить мне, как идут дела.
Блай распрощался со мной коротким, но дружелюбным кивком, и я ушел. На палубе меня подозвал к себе мистер Фрайер.
— Вы были у мистера Блая? — спросил он. — Мне известно, что он освободил вас от ваших обязанностей на корабле. Со стороны туземцев нам нечего опасаться. Можете отправляться на берег, когда захотите.
Большое каноэ, доставившее на борт в подарок от одного из вождей несколько свиней, как раз собиралось отваливать, и я, горя нетерпением поскорее ступить на сушу, спросил у штурмана:
— Можно, я отправлюсь с ними?
— Разумеется, ступайте. Крикните им, чтобы подождали.
Я подскочил к фальшборту и закричал, чтобы привлечь внимание старшего над гребцами. Когда он обернулся, я показал на себя, потом на каноэ, а потом на берег. Он сразу же меня понял и что-то приказал своим гребцам. Они потабанили
Когда мы подошли поближе, я увидел, что прибой довольно силен. Неподалеку от линии бурунов человек, сидевший на корме, схватил тяжелое рулевое весло и что-то приказал гребцам. Те почти прекратили грести, и несколько волн прошли у нас под днищем. На берегу за нами следила толпа туземцев. Внезапно человек на корме еще сильнее сжал весло и что-то крикнул. Позже мне не раз приходилось слышать эту команду, поэтому я ее и запомнил. Означала она: «Навались! Идет большая волна!»