Гребцы дружно налегли на весла, каноэ взлетело на гребень высокой волны и устремилось к берегу. Рулевой с таким усилием удерживал суденышко вразрез волне, что все мускулы у него напряглись; еще секунда — и каноэ врезалось в песок. Тут же десятки рук вцепились в борта, чтобы каноэ не смыло обратно в море. Когда волна откатилась, я выпрыгнул на берег и отошел подальше от воды. Тем временем были принесены катки, и каноэ с криками и смехом откатили под длинный, крытый пальмовыми листьями навес.

В следующее мгновение меня окружила толпа столь густая, что мне даже стало трудно дышать. Зеваки эти, однако, были очень любезны и доброжелательны, не то что наши английские ротозеи. Каждый старался приветствовать меня, шум стоял оглушительный, так как кричали все разом. Детишки с блестящими черными глазенками, держась за юбки матерей, с интересом рассматривали меня, тогда как их родители пытались пожать мне руку. Позже я к своему удивлению узнал, что такое приветствие существует на Таити с незапамятных времен.

Вдруг шум голосов утих так же внезапно, как и начался. Люди расступились, и ко мне подошел высокий пожилой мужчина, державшийся с уверенностью и достоинством. По толпе пробежал почтительный ропот: «Ити-Ити!»

В отличие от большинства своих соотечественников вновь прибывший был гладко выбрит. Его густые с проседью волосы были коротко острижены, одежда сияла ослепительной белизной. Ростом он был более шести футов и немного более светлокож, чем остальные; резкие черты его открытого и веселого лица сразу пришлись мне по душе.

Этот джентльмен — а я с первого взгляда определил, что он относится к более высоким слоям населения, чем все те, кого я видел до сих пор, — важно подошел ко мне, тепло пожал руку, после чего, взяв меня за плечи, прикоснулся кончиком носа к моей щеке и несколько раз громко втянул в себя воздух.