«Наполеон Соло» деловито рассекает волны, направляясь к английским берегам. Курс наш пролегает в непосредственной близости от островов Силли. Необходимо соблюдать крайнюю осторожность. Высокие приливы, мощные течения, интенсивное движение судов — все это создает опасность для маленькой яхты. Мы с Крисом в четыре глаза вглядываемся в окружающую мглу. Внезапно перед нами вырисовывается маяк, стоящий на каменистом островке, а высоко над водой вспыхивает его луч. Сразу же становятся видны и обрушивающиеся прибойные волны. Мы слишком близко от камней. Крис стремительно перекладывает румпель под ветер, а я выбираю шкоты, чтобы «Соло» шел параллельно скалам. По времени изменения пеленга на маяк мы рассчитали расстояние до него — меньше мили. По карте, дальность его видимости 36 миль. Нам еще повезло, потому что туман стоит сейчас не такой плотный, как нередко случается в наших американских водах у побережья штата Мэн. Не удивительно, что за один только ноябрь 1893 года целый флот 298 судов разбился вдребезги на этих скалах.

На следующее утро мы выбрались из белой пелены тумана, и вот «Соло», мягко покачиваясь на океанской зыби, спокойно скользит, подгоняемый легким бризом. Мы неторопливо втягиваемся в залив, возле которого приютился город Пензанс. Обычно море тяжко колотит в гранитные утесы Корнуолла, печально известною полуострова на юго-западе Англии, взыскавшего с мореплавателей обильную дань кораблями и человеческими жизнями. Пасть залива таит в себе немало опасностей, таких, например, как нагромождение скал, именуемое мыс Лизард.

Небо ясно, и светит солнце. Море спокойно. За прибрежными утесами виднеются зеленые поля. За двухнедельный переход от Азорских островов мы привыкли дышать соленым морским воздухом, и сейчас запах земли кажется нам благоуханием. Под конец морского перехода у меня всегда бывает такое чувство, словно я доживаю последнюю страницу волшебной сказки, и сейчас оно охватывает меня с особой остротой. Крис, единственный матрос в моем экипаже, разворачивает легкий стаксель.