— Прощай, «Анна», — негромко вымолвил Альбанов, снимая шапку.

Матросы из его отряда и все провожающие тоже сняли шапки.

— Ну, в путь! — скомандовал штурман.

Набросив на плечи лямки, матросы с трудом сдвинули сани с места. Вереница каяков медленно поплыла среди льдов.

Ни одного человека не осталось на корабле, — все провожали уходивших, помогая им тащить каяки, нагруженные снаряжением и провизией. Узкие полозья нарт глубоко врезались в снег, и нелегко было продвигаться по высоким сугробам даже теперь, когда в каждой «упряжке» было по пять-шесть человек. Альбанову невольно подумалось: а что же будет дальше, после того как провожающие возвратятся?

Уже через полчаса передовой каяк остановился. Люди задыхались. Альбанов оглянулся на корабль. Силуэт «Св. Анны» чернел совсем близко, на расстоянии каких-нибудь полкилометра. Здесь начинались первые торосы: вздыбленные глыбы льда бесконечной грядой протянулись с востока на запад. Произошла первая поломка: лопнули полозья передовой нарты…

— Этак до Земли Оскара мы ни одной щепки не донесём, — проговорил матрос Губанок.

— Лишь бы сама она была, Земля Оскара, — отозвался Альбанов. — Землю Петерманна мы уже закрыли.

Кто-то предложил возвратиться за починочными материалами на корабль, но штурман спросил насмешливо:

— А если где-нибудь на острове Рудольфа поломка случится? Снова прикажешь возвращаться?

Поломку починили на месте и двинулись дальше. Силуэт «Св. Анны» вскоре скрылся за торосами. Ветер переменился. Начиналась метель… В брезентовой палатке, едва вместившей весь экипаж корабля, присаживаясь в огоньку, Брусилов что-то шепнул судовому буфетчику. Тот быстро раскрыл свою сумку и, ко всеобщему удивлению, достал из неё бутылку шампанского и несколько плиток шоколада.