— Клянусь вам, я сам ходил по этому льду! — взволнованно кричал Баев, смущённый молчаливым упрёком товарищей. — Уверен, что этот ровный лёд — до самых островов…
Он снова ушёл в разведку и не вернулся. Его искали вокруг лагеря на расстоянии в десять-двадцать километров и не нашли. Следы его лыж вскоре засыпал снег.
В отряде осталось десять человек.
В половине мая Альбанов сообщил товарищам, что они уже прошли по льдам сто вёрст. Ровно месяц находились они в дороге. Значит, в сутки они проходили в среднем по три с половиной версты. Какой тяжёлый путь это был! Матрос Шпаковский не раз говорил, что ему было бы легче пройти по суше пять тысяч вёрст, чем эти сто…
Несчастья и неудачи будто подкарауливали отряд на каждом шагу. Не заметив занесённой снегом полыньи, три человека с каяком рухнули в воду. Кое-как их вытащили из полыньи. Вытащили и каяк, но походная кухня и ружьё-двустволка утонули.
Спутники Альбанова как-то безучастно отнеслись к происшествию. И это больше всего обеспокоило штурмана. Он понимал, что самое страшное в их положении — ослабление воли. Нужно было во что бы то ни стало ободрить матросов. К счастью, впереди открылась большая полынья.
— Не теряйте минуты, ребята, — говорил Альбанов, стараясь казаться радостным, — эта полынья, может, к самым островам нас приведёт!..
Но матросы двигались медленно и словно нехотя. Видно, мало кто из них верил радости штурмана.
Все же тот день Альбанов считал счастливым. Они прошли на каяках девять вёрст, — такого пути в течение дня они ещё ни разу не проходили.
Зато в последующие дни отряд оставался на том же месте. Подступиться к другой полынье не удалось, — мелко битый лёд угрожающе раскачивался под ногами, и штурман дважды срывался в воду.
Иногда матросы спрашивали Альбанова с тревогой:
— Где мы находимся, Валериан Иванович? Куда нас несёт?..
Он не мог ответить. В течение девятнадцати дней небо было сплошь застлано тучами, и штурман не имел возможности определить место нахождения. Лишь в конце мая Альбанову удалось установить, что движение льдов на север приостановилось. Затем словно после раздумья эти огромные заснеженные поля медленно двинулись на юг.