— К берегу, — приказывает командир, а вся команда судна уже готовит шлюпки.

И вот ещё одна памятная встреча… Шлюпки подходят к берегу. От малого селения, едва заметного меж холмами, навстречу морякам бегут коренастые смуглые люди. На расстоянии нескольких шагов они будто по команде останавливаются, озадаченные и изумлённые…

— Кто вы? — спрашивает старший из них, плечистый, уже седеющий человек. — Откуда пришли?

Он говорит по-эскимосски. Рядом с Васильевым стоит толмач — переводчик, взятый на корабль в одном из русских селений на Аляске. По обычаю он отвечает старшему с поклоном:

— Мы пришли из России. Ты слышал об этой стране?

— Нет, я знаю берег Кускохенцы, — говорит старший. — Оттуда приходили люди и продавали нам удивительную вещь. Она твёрже клыков моржа, а в огне становится красной, и тогда из неё можно делать и крючья, и ножи…

Земля, на берег которой сошли моряки, оказалась большим островом протяжением в сорок миль и шириной в двадцать. Жители называли его Нунивак.

Остров с его низкорослыми лесами на южных склонах гор, с обширными пастбищами для оленей, с вечным грохотом Берингового моря был для островитян малого племени охотников и рыбаков самым радостным уголком земли. Они не думали, что где-нибудь есть богаче и красивее природа. Здесь жили их деды и прадеды. Здесь, в обтянутых оленьей кожей юртах, зимними вечерами, у костров, слагались любимые ими сказки, легенды и песни о смелых, удачливых китобоях, об охотниках на лисиц и песцов, об огромных оленьих стадах. Что может быть лучше песен и сказок родного края, светлых его просторов и этого знакомого с младенчества отцовского крова на берегу?..

Островитяне звали гостей в свои юрты, угощали тундровыми ягодами и рыбой, дарили разные вещи… Эти люди радовались, когда дарили. И если было заметно, что гость, принявший подарок, доволен, — радость дарившего была ещё большей…