Потом Сеньор услышал, как я спрашиваю насчет работы.
— Эй, мучачо, — сказал он. — У тебя есть где спать?
Я ответил отрицательно.
— Буэно. Тебе нужен ночлег и пища. Иди со мной. Ты будешь работать, причем в поте лица, но мы будем тебя кормить и дадим парусиновую койку да место, куда ее подвесить, а когда мы воротимся домой, ты получишь немного денег.
Так я оказался на «Санта-Чарите». Английские моряки рассказывают про подписание контрактов и все такое прочее, но я ничего не подписывал. Старший помощник, с которым я разговаривал, просто переговорил с капитаном, и тот занес мое имя в судовой журнал. Потом старший помощник велел мне поставить рядом крест вместо подписи, и я нацарапал свои инициалы, вот и все. Кажется, старшего помощника величали Гомес, но я знал множество людей с таким именем и могу ошибаться. Мы звали его Сеньором. Невысокого роста, широкоплечий мужчина, в прошлом он переболел оспой в тяжелейшей форме. Мне понадобилось два или три дня, чтобы привыкнуть к его изуродованному оспинами лицу.
Мне выдали койку в носовом кубрике, как и было обещано. Кормили неплохо, когда кормили, если вы понимаете, о чем я. Прежде я никогда не пил вина, если не считать маленького глотка «крови Христовой» на мессах, а потому не знал, какое оно водянистое и противное на вкус. Мы везли живой груз в Веракрус, великое множество свиней и кур в клетках, и на палубе была жуткая грязища. Мы мыли палубу с правого борта, потом с левого, потом снова с правого. Мы качали воду из залива и поливали палубу из шланга, а все остальное время стояли на помпах в трюме. Корабль протекал. Возможно, где-нибудь есть деревянные корабли, которые не протекают, но я на своем веку ни разу таких не видел.