В собрании потребовали доказательств предъявлявшегося тяжкого обвинения — в подговоре к бунту против генерала. Доказательства были даны, и такие веские и убедительные, что, когда сам обвиняемый был введен и выслушал их, он не мог отпираться и, пораженный раскаянием, признал, что заслуживает многократной смерти, так как составлял заговор не против врага, а против друга. В присутствии всех Даути просил своих судей вынести ему приговор, чтобы ему не пришлось самому стать своим палачом.

Все, слышавшие признание, были тяжко поражены, особенно его друзья. Но больше всех был огорчен сам генерал, который, не будучи в силах это скрыть, поспешил удалиться. Уходя, он потребовал от собрания разобраться во всех обстоятельствах дела и вынести нелицеприятный приговор, так как придется потом за этот суд нести ответственность перед государыней и богом. Судьи, в количестве сорока человек, выслушав все доводы и возражения со стороны друзей обвиняемого, вынесли скрепленное собственноручными подписями и печатью постановление, что обвиняемый Даути заслуживает смерти и что этого требует общая безопасность; определение же рода казни и дальнейшее предоставить на усмотрение генерала. Этот суд происходил в заливе Юлиана, на одном из его островков, который мы и назвали островом Истинной Справедливости.

Вердикт был вручен генералу, которому, кстати сказать, перед отправлением в плавание сама королева в последней аудиенции вручила меч со словами: «Мы считаем, что тот, кто нанесет удар тебе, Дрейк, нанесет его нам». Призвав преступника и прочитав ему приговор, генерал предложил ему на выбор: казнь здесь, на острове, или высадку на материк, или возвращение в Англию, чтобы там быть судимым перед лицом Тайного Совета королевы.

Даути смиренно поблагодарил своего командира за его мягкость и попросил дать времени на размышление. На следующий день он ответил, что, хотя он и допустил себя до тяжкого греха, за который теперь несет заслуженное наказание, но у него есть одна забота превыше всех других забот: умереть христианином; пусть будет что будет с его бренным телом, лишь бы ему не лишиться жизни будущей и лучшей.