Оставленный на суше один среди дикарей и язычников, он по слабости человеческой может не устоять в своей решимости. Что же касается возвращения в Англию, то для этого прежде всего нужен лишний корабль, нужен достаточный провиант, нужны, наконец, люди. Если найдется первое и второе, то на третье, на людей, он не рассчитывает: никто не согласится сопровождать его от такой почетной службы с такими поручениями и к столь злому концу. Да если бы люди и могли заставить себя это сделать, самое возвращение домой было бы смертью, и смертью медленной, смертью не раз, а много раз. «Поэтому, — закончил обвиненный, — я принимаю от всего сердца первое предложение и прошу только об одной милости: причаститься в последний раз вместе с товарищами и умереть смертью джентельмена».

Некоторые товарищи пытались уговорить Даути выбрать одну из других возможностей, предложенных генералом, но он остался тверд в своем решении. Обе просьбы его были удовлетворены. На следующий день судовой священник совершил богослужение, за которым оба прежних товарища, и генерал, и осужденный преступник, причастились, потом вместе за одним столом обедали, подбадривая друг друга, наконец, простились и на прощание выпили один за здоровье другого, словно перед обычной разлукой.

После обеда все, что полагается для казни, было быстро готово. Не пытаясь оттянуть и выиграть время, Даути стал на колени и просил всех за него помолиться, потом с твердостью, как человек, давно переживший в себе всю трагедию, опустил голову на плаху и сказал палачу, чтобы он делал свое дело без страха и без жалости.

По странной, роковой случайности этот безымянный остров в гавани Юлиана, который мы назвали Кровавым островом, мог бы прибавить к Плутарховым параллельным жизнеописаниям новую пару: пятьдесят восемь лет до нашего происшествия на этом же месте, приблизительно в то же время года, за такое же преступление понесли казнь два участника Магеллановой экспедиции, один из них — его вице-адмирал.