И людей у пиратов все прибывало. Фрис был прав. Обиженных в этом мире было сколько угодно.

Люди со всего света ехали через океан в Америку, эту, судя по слухам, сказочно богатую страну. Рвались сюда, надеясь, что тут им повезет больше, чем на родине. Но испанские законы запрещали поселяться в Америке даже иностранцам-католикам, не говоря уж про иноверцев: протестантов, иудеев, мусульман, православных… Даже португальцам, хотя испанский и португальский монархи называли друг друга братьями, не дозволялось жить на заокеанских землях, принадлежащих мадридскому двору.

Солдаты вылавливали незаконных эмигрантов, сажали их на корабли и отправляли назад, в Европу. Поэтому многие, желая остаться в Америке, старались уходить подальше, в глубь материка, чтобы затеряться там, или укрывались в пиратских поселениях. Приют у морских разбойников находили и беглые негры, которых работорговцы привозили из Африки в битком набитых трюмах, и отчаявшиеся индейцы.

…В ту пору индейцы еще не знали, что такое лошади, своих лошадей в Америке не было — новые поселенцы доставляли их сюда на кораблях. А огнестрельное оружие вызывало у туземцев и ужас, и восторг одновременно. Сами они были вооружены копьями и длинными, порой выше человеческого роста, луками. А европейцев они, как это было в случае с Фрисом, первое время принимали за языческих богов. Для этого не обязательно было быть блондином — хватало и просто светлой кожи на лице.

Но когда белокожие боги начинали захватывать индейские земли, а самих индейцев превращать в рабов, то на смену восторгу и почтению приходили злоба и мстительность. Туземцы защищались как могли.

Пожалуй, только монахи доминиканского ордена относились к ним участливо. Но множество других священнослужителей, прибывавших в Америку, было на стороне колонистов. Они обращали индейцев в христианство, часто скопом, так что те даже не успевали понять, что это такое, и потому продолжали поклоняться своим деревянным идолам — кто тайно, а кто и явно. Тогда в дело вступала инквизиция. Требовалось личное признание каждого виновного в том, что он — еретик.