Для начала индеец, заподозренный в измене христианству, получал двести ударов плетью. Затем его подвешивали на дыбе, жгли раскаленным железом, обливали спину кипящим воском. Через рог в горло индейцу посильно вливали горячую воду. Когда живот набухал, кто-то из инквизиторов становился сверху. И тогда вода, вместе с кровью, красными фонтанами била изо рта, носа, ушей…

— Мы — мирные телята в сравнении с этими зверюгами из святой инквизиции, — говорил Фрис пиратам. — Разве не так, парни? У нас разговор простой: не хочешь — не надо. А заставлять человека под пытками — ну, это, я вам скажу, сущее безобразие. Смотрите: недавно нас было двое: я и Чед. Потом нас стало пятеро. А теперь пас — целая флотилия! Спасибо тебе, король Испании, за твои безмозглые запретные указы! Спасибо тебе, папа римский, за твою инквизицию! К нам прут и моряки, и каторжане, и белые, и черные, и краснолицые, и женщины, и дети. Вот нам бы еще одну — свою! новую! — Америку открыть, и тогда к нам рванула бы вся Европа, никого там не осталось бы, кроме святош!

Он хохотал, и пиратам тоже становилось весело, они кивали:

— Да, это уж как пить дать!

В глухомани на бразильском берегу Фрис облюбовал глубокую бухту.

— Здесь и будем жить! — сказал он. — Построим пиратский город! Бразильские земли, как я слышал, принадлежат португальцам? Ничего, мы и их поколошматим, как и испанцев!..

Однажды утром на берегу бухты нашли мертвого Чеда. У него был прострелен висок. Рядом, на песке, валялось его ружье.

Это был последний выстрел Чеда — в себя,

— Он устал, — пробормотал Фрис. — Но он был и останется моим лучшим другом. Он меня никогда не подводил…

Вскоре, при взятии на абордаж португальского нао, погиб и сам Фрис.

Он умер не сразу. Пуля попала ему в живот.