— Вот что, Нэнси, ступай вниз, — сказал он. — У команды и без тебя достаточно хлопот. Не хватало, чтобы тебя смыло за борт!

Он проводил меня на нижнюю палубу, добродушно улыбаясь и демонстрируя искреннюю братскую заботу. Теперь я понимаю, что он вовсе не кривил душой — ведь его собственное будущее зависело от меня.

Джозеф довел меня до каюты и передал на попечение стюарду Эйбу Рейнольдсу. Старина Эйб помог мне снять насквозь промокший плащ и огорченно покачал головой, обнаружив, что и платье тоже вымокло до нитки. Как и моя горничная Сьюзен, Эйб считал, что в сырости корень всех болезней. Он заставил меня закутаться в одеяло и принес с камбуза большую кружку горячего бульона. Однако от одного его вида и запаха меня чуть не вывернуло наизнанку.

— Уверена, что это вкусно, но… — Я едва успела схватить ведро.

— Вы неприменно должны выпить это, мисс, иначе простудитесь, — укоризненным тоном, в точности как Сьюзен, сказал он, когда я попросила его унести прочь злополучный бульон.

Но было уже поздно. Меня лихорадило. Эйб настоял, чтобы я срочно переоделась в сухое и легла в постель. Он обложил мои ступни нагретыми кирпичами и накрыл сверху еще одним одеялом, но даже эти обычно действенные меры не смогли унять ни дрожи, ни периодически повторявшихся приступов тошноты. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой больной и беспомощной и пребывала в полной уверенности, что умираю.

— Поначалу все так думают, мисс, — сказал он с ухмылкой. Его передние зубы были давно съедены цингой, а почерневшие клыки торчали по обе стороны образовавшейся щели, словно бивни моржа. — Вскорости вам полегчает, уж вы мне поверьте. Полежите покамест, а я попозже еще загляну.

Я лежала, закрыв глаза, и думала о том, что не бывать мне моряком, как мечталось в детстве. Впрочем, Эйб оказался прав: приступы морской болезни прекратились, но появилась ужасная слабость и апатия.