Я выросла в сугубо мужском окружении. Матушка моя умерла на следующий же день после моего рождения. Мой отец, всем сердцем любивший жену, не смог жить в Бристоле без нее. Сдав новорожденную дочь на попечение кормилице и разослав старших сыновей по родственникам, он с первым же судном отправился на Ямайку, где провел больше года, залечивая душевные раны.

Вернулся отец с Робертом, который стал вести наше хозяйство — готовил еду, прислуживал за столом, встречал и провожал гостей. Других слуг в доме не было, если не считать Натана, мальчика на побегушках, на которого были также возложены обязанности истопника. Стиркой занималась приходившая раз в неделю прачка, все же прочие работы по хозяйству исполняли Роберт и Натан. Отец не терпел женскую прислугу, считая всех служанок бездельницами и сплетницами, которые только и умеют что лясы точить да зазря есть хозяйский хлеб.

Роберт хорошо обо мне заботился. Он кормил меня, одевал, купал, причесывал и наряжал, когда мы всей семьей отправлялись на воскресную службу в собор Св. Марии. Сам он, будучи другого вероисповедания, каждое воскресенье ходил к заутрене и обедне в баптистскую церковь в Броудмиде. Тамошняя община с радостью приветствовала нового прихожанина, невзирая на цвет его кожи.

— Господу все равно, каков ты с виду, — любил повторять Роберт. — Главное, чтобы в сердце своем ты нес имя и слово Божье.

Он был неизменно добр и по-своему мудр. Поскольку никто больше не проявил заинтересованности в моем образовании, Роберт научил меня читать. Сидя за большим кухонным столом, мы с ним читали подряд все, что удавалось раздобыть: Библию, какие-то трактаты и проповеди, которые он иногда приносил с собой из церкви, а также листки с балладами и газеты, которые он время от времени покупал у уличных разносчиков.