Матаваи, несомненно, самая очаровательная бухта в мире, но не самая безопасная. Первый же серьёзный шторм чуть не погубил корабль. Каким-то чудом якорные канаты удержали судно. Лейтенант Флетчер, наблюдая опасную ситуацию с мыса Венеры, невольно подумал: «Если «Баунти» сорвёт с якорей и выбросит на скалы, то можно будет надолго остаться на райском острове».

Блай решил перевести корабль в бухту Тоароа, более защищённую от ветра. Погрузили горшки с саженцами, следом на каноэ прибыл обеспокоенный Помаре, расплакался, думал, что англичане отплывают совсем, ведь на борту оставалось ещё много соблазнительных предметов, например, мушкетов, с помощью которых он надеялся сокрушить своих врагов. Помаре умело играл свою роль, искусно вплетая её в правила местного этикета. Горе и радость на Таити полагалось проявлять чувственно.

Во время перехода при встречном ветре в бухту Тоароа штурман Фрайер, командовавший маневрами, посадил «Баунти» на мель. Всё обошлось благополучно, но капитан был, как всегда, вне себя от неумелых действий штурмана.

На новом месте стоянки, прикрытой от ветров зелёными горами, всё пошло по-прежнему: по два человека Блай ежедневно отпускал в увольнение на берег. Прилегающие земли принадлежали младшему брату Помаре Ваеатуа, и местные женщины здесь были нисколько не хуже красоток с залива Матаваи.

Дух Южных морей опасен для европейца. Влажный зной, праздность поражают не только мышцы, но и мозг. Часть команды находилась в блаженном состоянии размягчающей лени. Жажда деятельности таяла под жарким солнцем, даже боцман и старшины соблюдали только видимость службы, считая дни до увольнения.

Лейтенант Флетчер жил на берегу в небольшом форте из палаток и навесов, где помещались временная оранжерея, торговая лавочка Пековера, корабельная кузница и нечто вроде санатория на несколько мест.