Несмотря на то, что наступил зимний сезон, температура даже ночью не падала ниже 18°С. Переменная облачность смягчала зной тропиков, частые дожди были тёплыми, земля быстро высыхала, и снова выглядывало солнце. Радуги, словно мостики, висели между вершинами, славный бриз с моря морщил воды залива, шелестел пальмами над лагерем англичан.

В бухте, окольцованной полукружием гор, таитяне каждый день катались на досках по волнам прибоя, со смехом старались схватить руками хлопья пены, уносимые ветром с гребней волн

Однажды прелестным свежим утром, пока помощник кока Маспретт готовил завтрак, лейтенант Флетчер с гардемарином Стюартом отправились на прогулку. У тихой заводи, под фиолетовой тенью деревьев они встретили девушку. Она только что искупалась и укладывала влажные волосы в высокую причёску. Непуганые ласточки садились ей на руки, весело чирикали. Заметив моряков, фея заулыбалась, гибко, одним движением, поднялась на ноги, с достоинством расправила плечи. На полных грудях дрожали капельки влаги.

– Разве чужестранец не узнаёт Мауатуу? – спросила статная красавица на своём певучем языке. От неё исходило пленительное благоухание.

– Изабелла? – растерялся и обрадовался в одно и то же время Флетчер. – Что ты здесь делаешь?

Мауатуа пришла проведать своего белого тане, но если он не рад её видеть, она уйдёт и тогда никогда больше не будет любить его.

Таитянки не только страстные, но гордые и своевольные, обидчивые, умели показывать и коготки. Продолжая осыпать любовника женскими упрёками, Мауатуа оделась с искусством профессионалки-стриптизёрки в белоснежную тапу

– Мауатуа – ароа

5 января 1789 года при смене вахты в четыре часа утра помощник штурмана Эльфинстон поднял тревогу. Пропала шлюпка, вахтенный офицер гардемарин Томас Хейворд ночтю спал и не мог сказать ничего вразумительного.