Лейтенант расставил своих восьмерых вахтенных по местам: юного матроса Эллисона к штурвалу, помощника канонира Милза на пост вперёдсмотрящего, остальные следили за парусами. Со времени отплытия с Таити под командой флетчера несли службу гардемарины Томас Хейворд и Джон Хеллерт. Последний вообще ещё не явился на вахту. Что же касается честолюбивого Хейворда, месяц просидевшего в кандалах, то он из кожи лез, чтобы загладить перед капитаном свои прежние промахи, но беднягу всё время клонило ко сну. Едва заступив на службу, он нашёл себе тихий уголок, свернулся калачиком и отдался во власть сладких утренних сновидений.

Занималось утро 28 апреля 1789 года. Огнедышащий пик острова Тофуа не просматривался, только шлейф дыма и пепла, поднимавшийся в небо, свидетельствовал, что извержение продолжается.

Лихорадочно работающий мозг лейтенанта искал выход: «Баунти» пройдёт слишком далеко от острова, что же делать?.. Как быть?.. Через несколько часов проснётся капитан, и тогда конец…» И как спасение из глубин подсознания всплыла мысль: «А не лучше ли овладеть кораблём, чем бежать с него?..» Отсутствие Хейворда и Хеллерта, которые в любом случае останутся верными Блаю, было добрым признаком, если не подарком судьбы. Ещё раз вспомнились слова Стюарта. Большинство команды поддержит лейтенанта, если он вступит против капитана.

Ещё раз окинув горизонт внимательным взглядом, Флетчер принял роковое решение. Под кителем мундира лейтенант привязал свинцовую заглушку от пушки. Если дело сорвётся, он не дастся живым, прыгнет за борт и тяжёлый груз увлечёт его ко дну. Будь что будет…

Флетчер отделил вахтенных матросов друг от друга, чтобы без свидетелей поговорить с каждым в отдельности. Повод было найти не трудно, склянки пробили пять часов утра, пора драить палубу. Матросы принялись без особого рвения убирать с палубы канаты и прочие, мешающие уборке, предметы.