– Ну и пусть, – обречённо сказал лейтенант, – это лучше…

– Не дури. – Стюарту показалось, что Кристиан в самом деле сошёл с ума. – Это не выход… Только погубишь себя.

– Нет, я решил… – с упорством маньяка отвечал Флетчер на уговоры друзей отказаться от безрассудной идеи. Никто не доложил о ней капитану, хотя несколько человек были посвящены в безумный план.

С вечера заморосил дождь, но потом прояснилось. Слабый свет молодого месяца упал на тихое тёмное море, лениво катившее валы к полыхающему красным горизонту – на показавшемся острове Тофуа клокотал вулкан.

Первой вахтой командовал штурман Фрайер. По заведённому порядку Блай вышел на палубу, чтобы отдать распоряжения на ночь. Затем спустился через кормовой люк к себе. Он не запирал дверь каюты, чтобы вахтенный офицер мог сразу вызвать его в случае необходимости. А так как ночь выдалась тёплая, капитан даже распахнул дверь настежь.

В полночь на вахту заступил канонир Пековер. Флетчер, с нетерпением карауливший благоприятный момент для побега, каждые полчаса поднимался на палубу. До Тофуа оставалось больше двадцати миль, когда ветер переменился, а потом совсем упал. В половине четвёртого утра Флетчер окончательно потерял надежду сбежать под покровом темноты, спустился в каюту и в отчаянии упал на свою койку. Давно копившаяся в душе лейтенанта ненависть к капитану готова была прорваться наружу, словно лава из кратера Тофуа.

Около четырёх часов утра гардемарин Стюарт, нёсший вахту под начальством Пековера, пошёл будить Флетчера – лейтенанту пора было заступать на службу. Убедившись, что Кристиан не сомкнул глаз и не отказался от побега, гардемарин обронил несколько роковых фраз:

– Есть много других способов избавиться от капитана. Выходки Блая надоели не только тебе. Матросы готовы на всё… Ты только начни…

Эти слова звучали в ушах Флетчера, когда он вышел на палубу и принял вахту у Пековера, который сразу пошёл спать.