Флетчер, с трудом сохраняя видимость спокойствия на лице, спустился в кубрик, разбудил Коулмена и попросил у него ключи от сундука.
– Нужен мушкет, чтобы застрелить акулу…
Оружейника не первый раз будили вахтенные офицеры такими просьбами, стрельба по акулам была любимым развлечением моряков в плавании. Поворчав, Коулмен безропотно отдал ключи, перевернулся на другой бок и снова захрапел. Опасаясь, как бы помощник штурмана и гардемарины не проснулись в этот ответственный момент, бунтовщики тихо подкрались к сундуку. На нём безмятежно посапывал вахтенный гардемарин Хеллерт, который обнаружил, что в жаркие ночи на сундуке хотя и твёрже, зато прохладнее, чем на койке. После минутного замешательства Флетчер растолкал подчинённого и строго спросил:
– Какого дьявола вы здесь делаете, Хеллерт, когда ваше место на палубе?
Насмерть перепуганного гардемарина как ветром сдуло, причём от страха он даже не задумался, почему лейтенанта сопровождало так много матросов, в том числе свободных от вахты.
Флетчер быстро открыл сундук и извлёк из него пятнадцать мушкетов, передав их по цепочке своим приверженцам. Оставив двух матросов охранять сундук и присматривать за спящими офицерами, бунтовщики выскочили через люк на палубу.
Уже совсем рассвело. Кок Холл и его помощник Маспретт, ничего не подозревая, нарубили дров для камбуза, рулевой Эллисон и вперёдсмотрящий Милз как ни в чём не бывало оставались на своих местах. Зевая, появился музыкант Бирн. Норман по-прежнему был занят акулой, к нему присоединился проснувшийся гардемарин Хейворд. Хеллерт со скуки наблюдал, как помощник кока ощипывал кур для офицерского стола. Гардемарин, не особенно интересуясь службой, даже не обратил внимания на отсутствие половины вахтенных.