Внезапное появление вооружённых матросов, наконец, отвлекло Хейворда от созерцания акулы. Он с недоумением спросил:

– Что это вы, упражняться в такую рань? Разбудите капитана…

Хейворд с опозданием заподозрил неладное, но тут подошёл Флетчер с саблей в руке и внёс полную ясность, строго приказав обоим гардемаринам помалкивать и не двигаться с места.

Верхняя палуба была в руках мятежников. Теперь надо действовать быстро и решительно. Промедление, малейшая непредвиденная случайность могли оказаться роковыми.

Поручив матросу Алеку Смиту охранять трап за грот-мачтой, ведущий к каютам капитана и Фрайера, Флетчер в сопровождении Черчилля и Томаса Беркетта отправился вниз арестовывать Блая. Следом за ним шагали матросы Кинтал и Самнер, чтобы заняться Фрайером.

Капитан, разметав руки по подушкам, спал сном праведника. Черчилль приставил дуло ружья к капитанскому уху, а лейтенант хриплым голосом сказал:

– Проснитесь, капитан Блай, вы мой пленник.

Блай сразу же открыл глаза, в долю секунды оценив обстановку, начал звать на помощь.

– Заткни пасть, сволочь, пока я не проделал дырку в твоей тыкве, – пригрозил Черчилль, ткнув дулом в щёку капитана.

Беркетт затолкал в рот пленнику угол простыни, но никто не догадался взять верёвку, чтобы связать его, и Черчилль несколько минут упражнялся в красноречии, прежде чем Алек Смит отрезал кусок линя и бросил его вниз.

Когда Самнер и Кинтал разбудили штурмана Фрайера, тот с испугу забыл, что у него под подушкой лежат два пистолета. Не успел он опомниться, как появился вездесущий Черчилль и забрал оружие.

– Я провожу мистера Фрайера на палубу, а вы бегите в трюм, – сказал капрал матросам. – Вопли Блая могли там услышать…