Находясь на русской государственной службе, граф Нессельроде, однако, не умел говорить по-русски. Он предпочитал свой, немецкий язык. Невельской тоже знал немецкий, но здесь, в кабинете, будто нарочно он разговаривал только по-русски, и это немало сердило графа, который в глубине души ненавидел Россию, боялся её и презирал.

Опозорившись во флоте, хитрый проныра и ловкий льстец Нессельроде был замечен при дворе. Он получил назначение по дипломатическому ведомству и вскоре приобрёл полнейшее доверие Николая I. Царя и графа свела и сдружила ненависть ко всему революционному, к народам, которые боролись против иностранного ига.

В 1848 году при ближайшем участии Нессельроде была организована карательная экспедиция против венгерской революции. Граф кричал вне себя от ярости:

— Как?! Венгерское мужичьё восстало?! Перевешать их! Перестрелять! Пусть эта революция захлебнётся собственной кровью!

К этому грозному, чванливому чужеземному вельможе и пришёл в том же 1848 году Геннадий Иванович Невельской.

Не каждый бы осмелился возражать могущественному Нессельроде. А скромный, невысокий чином моряк не устрашился ни сумрачной славы графа, ни его выпученных глаз. Он сказал:

— Я отправляюсь на транспорте «Байкал» из Кронштадта на Камчатку, в Петропавловск. Наш путь лежит через Атлантику, вокруг мыса Горн, через Тихий океан. Я прошу разрешить мне исследовать побережье Сахалина и устье реки Амур. Вспомните, ваша светлость, — ещё Пётр Великий указывал, как важен будет Амур для России. Эта река — ворота в океан…

Граф удивлённо пожал плечами и спросил по-немецки.

— Только за этим вы ко мне и пришли?

— Так точно, ваша светлость!

Нессельроде усмехнулся:

— Однако вам следовало бы внимательно прочесть сообщения великих мореплавателей Лаперуза и Браутона! Они объявили на весь мир, что Сахалин — это полуостров, а река Амур теряется в песках.