Вестовой доложил, что в кают-компании стол накрыт к вечернему чаю. Что бы там ни случилось — расколись пополам небо или высохни океан — истинный подводник никогда не изменит привычке приложиться после вахты к горячей кружечке крепкого напитка. Чай и взбодрит, и согреет, и развяжет языки, чтобы, как водится, посудачить о житии отсечном — какие ж еще новости могут быть под водой?

Тому, кто не служил в подплаве, трудно себе представить, что такое настоящий подводный чай «по-флотски». Впрочем, рецепт его не Бог-весть какой: всего лишь круто заваренный и до приторности сладкий. И, тем не менее, он настолько неповторим, насколько подлинно самоварный, с угольками и дымком, отличается от вскипячённого на газовой плите. Истинно подводный чай имеет цвет прокопчённого кирпича, а также привкус ржавчины от цистерны питьевой воды. Он до последней молекулы пропитан самим отсечным воздухом, настоянном на неистребимых запахах корабельного железа, сурика и тавота. И всё это сдобрено дыханием морской просоленной влаги. В подплаве пьют этот напиток «богов и мореходов» и с клюквенным экстрактом, и со сгущёным молоком, а то и с лимончиком — кому что нравится. Но это всегда подводный и фирменный — всем чаям чай.

Отоспавшись, Чижевский появился в кают-компании по обыкновению элегантный и подтянутый. С начальственно-вежливой улыбкой на выбритом лице, благоухая одеколоном, он сел рядом с Егором.

— Ты знаешь, милорд? — по старинке запросто признался он, намазывая на галету сливочное масло. — Мне под водой снятся исключительно вещие сны. И заметь: на берегу иной раз донимает бессонница, ну а здесь — никогда. Просто проваливаешься в цветные и безмятежные тартарары.