—   Может быть. Но, как вы сами сказали, одна из десяти попыток удавалась и до нас.

Из дому вышли дети, чтобы поиграть в крокет, и в тот день мы больше не возвращались к этому вопросу.

В следующую субботу я снова явился в Оссининг с картой под мышкой. А когда я уезжал, на карте была нанесена карандашом длинная линия от берегов Перу до островов Туамоту в Тихом океане. Мой друг капитан потерял надежду отговорить меня, и мы просидели несколько часов за расчетом возможной скорости движения плота.

—   Девяносто семь дней, — сказал Вильгельм, — но помните, что это только при теоретических, идеальных условиях, при постоянном попутном ветре и предположении, что плот действительно, как вы думаете, может плыть под парусом. Вы должны положить на путешествие определенно не меньше четырех месяцев и быть готовы к тому, что оно продлится значительно дольше.

—   Ладно, — оптимистически ответил я, — будем рассчитывать по меньшей мере на четыре месяца и проделаем плавание за девяносто семь дней.

Маленькая комната в Доме моряков показалась мне вдвое уютнее обычного, когда я в этот вечер вернулся домой и с картой в руках уселся на краю кровати. Я вымерил шагами площадь комнаты с точностью, какая была возможна при наличии кровати и комода. О да, плот должен быть значительно больше. Я высунулся из окна, чтобы взглянуть на далекое звездное небо большого города, которое можно было увидеть лишь прямо над головой между высокими стенами домов. На плоту, если и будет тесно, все же окажется достаточно простора для того, чтобы видеть над собой небо со всеми звездами.

На 72-й западной улице, недалеко от Центрального парка помещается один из самых замкнутых нью- йоркских клубов. Только маленькая, начищенная до блеска медная дощечка с надписью «Клуб путешественников» могла намекнуть прохожим, что в этом доме находится нечто необычное. Но, очутившись внутри, вы как бы совершали парашютный прыжок в какой-то особый мир, отстоявший на тысячи миль от нью-йоркских небоскребов и верениц автомобилей между ними.