—   Сэр, — вежливо спросил я, — мы можем положиться на этот порошок?

—   Ну, — улыбаясь, произнес англичанин, — это именно то, что мы хотим выяснить!

Когда времени в обрез и приходится заменять поезд самолетом, а ноги автомобилем, тогда бумажник быстро становится тонким, как засушенный лист. После того как мы истратили деньги, полученные от продажи моего обратного билета в Норвегию, нам пришлось отправиться к нью-йоркским друзьям-компаньонам, чтобы привести в порядок финансовые дела. Там нас ждало неожиданное разочарование. Финансовый директор лежал в постели с температурой, а двое его товарищей были бессильны, пока он не поправится. Они не отказывались от нашего финансового соглашения, но в данное время они ничем не могли помочь. Они попросили нас на некоторое время отложить все дело — напрасная просьба, так как мы были не в состоянии остановить бесчисленные колесики, которые уже завертелись на полную скорость. Теперь мы могли думать только о том, как бы не свалиться; останавливаться или тормозить было слишком поздно. Наши приятели-компаньоны согласились ликвидировать синдикат, чтобы дать нам возможность действовать быстро и независимо от них.

И вот мы идем по улице, а в карманах у нас по-прежнему пусто.

—   Декабрь, январь, февраль, — считал Герман.

—   На худой конец, март, — добавил я, — но в марте мы обязательно должны отплыть!

Все представлялось нам неопределенным, но одно было нам ясно. Наше путешествие имело серьезную цель, и мы не желали, чтобы нас ставили на одну доску с акробатами, которые спускаются по Ниагаре в пустых бочках или высиживают 17 дней на верхушке флагштока.

—   Только не быть в зависимости от фирм, торгующих жевательной резинкой или кока-кола, — заявил Герман.

В этом вопросе мы были совершенно согласны.

Мы могли раздобыть норвежские кроны, но по эту сторону Атлантического океана они не решали проблемы.