— Доктор, ваше стремление просто неразумно, — строго заметил Забрински.

— Именно это я и имел в виду, — как бы извиняясь, пояснил Роулингс. — Мне нечасто случается общаться с таким же образованным человеком, как я сам, так что поневоле станешь походить на остальных. Дело в том, что «Дельфин» битком набит лекарствами.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я. — Да, но оставшиеся в живых люди, которых нам предстоит найти, могут страдать от переохлаждения, обморожения и даже гангрены. А я в таких делах действительно кое-что смыслю.

— Неужели? — Роулингс углубился в изучение того, что осталось на дне его чашки. — Интересно, как можно стать таким специалистом?

Хансен, очнувшись, оторвал взгляд от окна, за которым царил снежный мрак.

— Доктор Карпентер не в суде, — мягко сказал он. — И совещание обвинителей на этом прекращается.

Допрос прекратился. Подобную фамильярность в общении между офицером и подчиненными, эдакое лихое панибратство и снисходительно-пренебрежительное обращение друг к другу, обогащенное обманчивыми оттенками, присущими дешевой комедии, — все это я уже видел раньше, хоть и нечасто. Нечто похожее я наблюдал в общении между членами экипажа одного новейшего бомбардировщика британских военно-воздушных сил: такие дружеские взаимоотношения возможны только в тесно сплоченной группе знатоков своего дела, где каждый сознает свою полную зависимость от остальных членов группы. Невольная бесцеремонность и фамильярность в отношениях вовсе не свидетельствует об отсутствии дисциплины, как раз напротив: это есть доказательство высочайшего уровня самодисциплины, когда один специалист ценит в другом не только его профессиональное мастерство, но и чисто человеческие достоинства. Ясно было и то, что в своем поведении моряки руководствуются определенным неписаным сводом правил. В кажущемся бесцеремонно-непочтительном отношении Роулингса и Забрински к лейтенанту Хансену угадывалась некая незримая черта, за которую ни один из них никогда бы не переступил; что же до Хансена, то он всячески старался не показывать своего превосходства над подчиненными, когда бросал в их адрес колкие замечания. Хотя при этом ни у кого из них не возникало ни тени сомнения насчет того, кто здесь начальник.