Я попытался разглядеть корму, но из-за тумана и обильного снега, который приносило ветром с севера, со стороны озера Лонг-Лох, мне это не удалось. Во всяком случае, вскоре меня это уже совсем не интересовало. На мне поверх одежды был только тонкий плащ, и я начал ощущать, как от ледяных объятий зимнего ветра покрываюсь гусиной кожей.

— Никто ведь не говорил, что мы должны превратиться в ледышки, — обратился я к Хансену. — Тут есть столовая для моряков. Надеюсь, вы не поступитесь вашими принципами, согласившись принять чашечку кофе от доктора Карпентера, знаменитого шпиона?

Хансен усмехнулся и сказал:

— Насчет кофе, дружище, у меня нет никаких принципов. Особенно в такую ночь. Надо было предупреждать, что в Шотландии такие зимы.

Хансен не только выглядел, но и говорил, как ковбой, а уж этих-то парней я знал как облупленных — успел изучить, когда порой, сломленный усталостью, ленился встать и выключить телевизор.

— Роулингс, пойди доложи капитану, что мы идем в укрытие! — прибавил старпом.

Роулингс пошел к телефону на пристани, а Хансен зашагал к ближайшей, освещенной неоновыми огнями, закусочной. Пропустив меня у дверей вперед, он направился к стойке, а другой моряк, краснорожий увалень, точная копия белого медведя, слегка подтолкнул меня к скамейке, стоявшей у стены в углу комнаты. Им очень не хотелось меня упустить. Пришел Хансен и подсел ко мне с другой стороны, а когда возвратился Роулингс, он уселся за стол прямо напротив меня.

— Четкая работа — тут уж и впрямь никуда не денешься, — одобрительно заметил я. — Вы, как я погляжу, готовы любого подозревать во всех смертных грехах?

— Ошибаетесь, — обиделся Хансен. — Просто мы втроем дружно исполняем приказы. Это капитан Свенсон всегда подозревает Бог весть что. — Правда, Роулингс?