— Газеты пишут, — сказал моряк, — о каком-то земском соборе, чтобы выбрать нового правителя. Кому и зачем нужна эта канитель?
— Генерал Дитерихс слишком монархичен, пожалуй, больше, чем был сам царь. Он хочет служить молебен по всем правилам.
Черный с золотым ободком телефон опять слабо заверещал, будто через силу.
— Хорошо… Вы настоящий Шерлок Холмс, Соломаха. — На этот раз Курасов был более разговорчив. — Продолжайте поиски, возьмите еще людей. Гм… Подтверждаются наши предположения? Вы так думаете?
Полковник дал отбой, расправил закрутившийся шелковый шнур. Заметив любопытный взгляд моряка, он сказал:
— Час назад на рельсах найден изуродованный труп. Врачи говорят, что смерть наступила раньше, чем колеса разорвали тело… Обнаружены три пулевые раны, одна — в сердце. Стреляли из нагана, почти в упор. В кармане пиджака этого человека нашли пропуск аянского коменданта на имя Ивана Белова. — Курасов положил сигару. — Вот так, дорогой барон, теперь я утверждаю, что Иван Белов состоял в партизанской шайке, укравшей соболиные меха.
— Но кто же его бросил под поезд? — вырвалось у Моргенштерна.
Полковник развел руками.
— Сожалею, но мне пока неизвестно. Надеюсь, что именно вам удастся разъяснить многие подробности. Кстати, как команда на «Сибиряке» — там нет каких-нибудь розовых?
— Таких нет. Половина команды черноморцы. Пришли со мной на «Франце Фердинанде», люди абсолютно надежные. Но остальные… — барон скорчил гримасу, — гм… распустились. Есть подозрения, но пока ухватиться не за что. На флоте, господин полковник, мы поддерживаем добрые старые порядки. В вашем вкусе, — добавил он, усмехнувшись. — На вечерней перекличке команда поет «Боже, царя храни». Ну, и священники оставлены на всех кораблях.