Остров был не так уж безобиден. На нем прятались дальнобойные форты. Каппелевцы школили молодых офицеров. Под землей были захоронены огромные склады боеприпасов. На острове жили американские солдаты, охраняющие радиостанцию.

Везде искали контрразведчики сбежавшего моряка, а вот на Русский остров, да еще под крышу бывшей академии, заглянуть не сообразили.

Сегодня карантин с Руденко был снят. Его вызывал уполномоченный партийного центра товарищ Андрей.

Но вот и берег. Старик китаец подогнал шампуньку к гладким камням, торчавшим из воды. У самого берега Руденко одним прыжком выбрался на землю. Лодочник передал ему две плетеные корзины с рыбой. Василия Петровича ждали. Он сразу узнал грузчика Игнатенкова. Друзья расцеловались по русскому обычаю, крест-накрест…

На Эгершельде безлюдно. Владивосток еще не успел протереть глаза от сна. Даже рабочий народ только-только поднимался с постелей. Дымились трубы, хозяйки готовили завтрак.

Перемолвившись скупым словом, товарищи взяли по корзине (рыба — маскировка, на всякий случай) и медленно стали подниматься на взгорье.

Время тревожное. В городе расплодились бандитские шайки. Каждый день грабежи, убийства. Повсюду шарили агенты разведок и контрразведок. Все они искали главного врага — большевиков и партизан. И чем ближе наступало время исчезнуть всей белогвардейской нечисти, тем она была злее.

Руководству большевистской партии приходилось скрываться. Принимались самые строгие меры конспирации. Всем еще помнился прошлогодний провал. Подпольщики готовили восстание в каппелевских частях. Дело шло неплохо, но в октябре события неожиданно обернулись катастрофически: контрразведка арестовала члена областного бюро Дарелло. Он предал партию. В городе начались повальные аресты и расстрелы. Контрразведчики с фотокарточками активистов бегали по улицам, врывались в дома. Большинство тех, кого они уводили, уже не возвращались обратно.