Мы замолчали. Кузнец глухо кашлянул, напоминая о себе. Сказал: - За Бэнсоном скоро приедут. Давайте-ка - за стол. - И, приготавливая скорый ужин, покашливая, бормотал: - Смотри, какие страшные дела творятся. Придётся пить и за встречу, и за прощание. Для чего мальчишкам такая беда?

Обратившись к уже привычному ритуалу, мы выпили пива, стали резать окорок и колбасы. Я лихорадочно искал выход из дикой, немыслимой ситуации. Снова спросил Бэнсона:

– Если за тобой должен кто-то заехать - значит, ты воюешь не в одиночку?

Бэнсон кивнул. - А те, с кем ты в компании заодно, - они знают, что у тебя в Бристоле жена и маленький сын?

Бэнсон, как ни странно, вдруг улыбнулся, отчего круглый пулевой шрам на его щеке взялся морщинами.

– Мистер Том, - сказал он, - помните ночь на моле в Мадрасе? Когда мы встретились с шайкой Регента? Представьте, что в самый разгар схватки мистер Стоун, например, вдруг сказал бы: «ну вы тут выкручивайтесь, братцы, а у меня жена и сын в Бристоле».

Я отодвинул пиво, положил руки на стол. Посмотрел Бэнсону в глаза: - Но хоть какую-то помощь я могу тебе оказать?

– Для этого и приехал, - кивнул он головой в дурацком пёстром платке. - Нужно на время спрятать… - он на миг замялся, -…людей.

– Каких и сколько? - с готовностью спросил я.

Кузнец положил тяжёлую руку мне на плечо:

– Идём, Томас. Покажу, каких.

Он зажёг ещё одну лампу, и мы прошли в спальную комнату. Отворив дверь, он пропустил меня вперёд. Я сделал шаг - и тут же попятился. На полу, занимая всё пространство, на толстом ковре из свежей соломы лежали дети. Их было несколько десятков - разных возрастов, - и в одеждах самых немыслимых.

– Кто это? - шёпотом спросил я.

Кузнец ответил, только когда мы вернулись в кухню- столовую: