Через несколько дней поезд Берлин — Москва мчится назад. Позади Варшава, а вот и Брест. Снова пограничники, таможенники. Он чуть усмехается: осматривайте, осматривайте. Мозги не проверяются…
Это верно. Мозги не проверяются. И проводники желают ему доброго пути, а поездные радиоузлы играют старые, давно известные пластинки. «Любимая, знакомая, широкая, зеленая…», «Не нужен мне берег турецкий…»
Да, это был другой поезд. Другой встречный ветер. И другой, совсем другой человек у окна…
«Анна-Мария Р.»
26 ноября. Раннее утро. Холодно, сыро. Я стою на влажном бетонном пирсе военной гавани города Н., одного из торговых портов Прибалтики. Вдали приближающийся с каждой секундой силуэт корабля. В тумане вырисовываются контуры боевой рубки, мачты… Это мой корабль. Выпустив шлейф черного дыма, он идет к причалу. Поданы и закреплены швартовы, спущен трап.
Очень высокий, немного полноватый, с небольшими аккуратными усиками, капитан третьего ранга — я сразу понимаю, что это командир, — ждет, пока я поднимусь на мостик, смотрит на меня, потом улыбается, говорит отрывисто:
— Отлично, штурман. Что ж, поздравляю вас.
Я оглядываюсь. Сзади стоят ещё два офицера. Один — худощавый темноглазый старший лейтенант, на лице которого выделяются заостренные скулы. Другой, тоже старший лейтенант с инженерскими молоточками на погонах, незаметно подмигивает мне: поплаваем, друг!
Беру свой чемодан, хочу спуститься вниз. Мне покажут мою каюту…
— Штурман, вы куда? А работа?
— Но я… — Мне кажется, что я ослышался. Я никак не ожидал этого. Я думал, что мне дня два-полтора, ну хотя бы день дадут отдохнуть, осмотреться, привыкнуть к кораблю. И вот — на тебе… Не успел ступить на палубу — берись за работу…