– Много чести. Но если ты опять откроешь свою «аптеку»…

– Что вы, сэр!

– Я тебя предупредил. Ступай.

Старшего кока-инструктора Бахтияра, которого в обиходе звали стюардом, превосходного кулинара и бывалого подводника, Рейфлинт взял с собой на «Архелон» с прежней атомарины. В свое время он помог ему выпутаться из скандальной истории с «аптекой» - тайным клубом наркоманов в трюме центрального поста, и теперь перс готов был подавать Рейфлинту не только кофе, но и приносить тапочки к командирской постели.

Едва дверь за Бахтияром закрылась, Рейфлинт включил квадрофон. Четыре японских динамика забрезжили смутной, как бы разгорающейся музыкой. Она напоминала зарево то ли пожарища, то ли очень тревожного заката. То был Ницще, переложенный на музыку Рихардом Штраусом: «Так говорил Заратустра».

Щелкнул динамик, и голос доктора Коколайнена доложил: - Cэр, он ожил!

Рейфлинт включил монитор внутриотсечного телевидения. На экране возникла стальная камера изолятора и фигура сидящего Бар-Маттая.

– Ну что? Ты воскрес? - насмешливо спросил Рейфлинт. - Почему же ты не умер?

– Я успею это сделать всегда, - ответил пленник. - А пока я должен быть рядом с тобой.

– Это еще зачем? - изумился коммодор.

– Я хочу открыть тебе свет истины.

– Пошел ты к черту со своей истиной!… - ругнулся Рейфлинт и выключил монитор.

МИСС ПРЕИСПОДНЯЯ

До Больших Кокосовых островов оставались сутки крейсерского хода. В Сан-Пальмасе «Архелон» должен был принять на борт свежие фрукты и свежее мясо, после чего погрузиться ночью в лагуне и скрытно выйти в район боевого патрулирования. Так предписывал Рейфлинту секретный приказ, извлеченный из засургученного и прошитого шелковыми нитками пакета. Считалось, что за время перехода экипаж окончательно проверит все системы и механизмы, а главное - визит в Сан-Пальмас должен был повысить скрытность выхода на позицию: заполярная база подводных ракетоносцев давно находилась под контролем космической разведки вероятного противника.